«Искатели сокровищ» и другие истории семейства Бэстейбл - Эдит Несбит

А из старых газет перед нами возникло множество индийских вещей. Одна прекраснее другой. Никогда раньше не видел столько великолепия. Резные вееры. Серебряные браслеты. Нити и нити янтарных бус. Ожерелья из необработанных драгоценных камней, которые дядя назвал бирюзой и гранатами. Шали и платья из шёлка. Шкатулки из коричневого дерева с золотой инкрустацией. Коробочки из слоновой кости и серебряные подносы. И ещё разные штучки из меди.

А дядя приговаривал: «Это вам, молодой человек!» Или: «Маленькой Элис, полагаю, должен понравиться этот веер!» Или: «На мой взгляд, Доре будет к лицу этот зелёный шёлк. А? Вот именно».

Отец так глядел на дядю и на нас, словно видит сон наяву, пока не дошла очередь и до него. Дядя вручил ему нож из слоновой кости для разрезания бумаг и коробку сигар:

– Это тебе, Дик, от моего старого друга, который, как он говорит, и твой старый друг.

И он подмигнул отцу, а отец в ответ подмигнул ему, и хотя нам он всегда запрещает так делать, но мы с Г. О. точно заметили, что себе он это позволил.

Вот так прекрасно в тот день всё и вышло. Мы всё-таки отыскали сокровища. На сей раз абсолютно точно и безошибочно. Никогда не видел ещё таких гор подарков. Прямо как в сказке.

Даже Элизе досталась шаль, и, полагаю, заслуженно. Ведь это она нам тогда приготовила пудинг и кролика. И Освальд её не особо винит за курносый нос и за то, что волосы она очень редко причёсывает. Кажется, она просто не любит щётки – ни для головы, ни для пола, а Освальд умеет быть снисходительным даже к людям, которые не моют уши.

Индийский дядя с тех пор стал часто к нам приходить, каждый раз обязательно принося для нас ещё что-то от своего старого друга. Однажды друг ему передал для нас каждому по соверену. Потом прислал деньги, чтобы мы могли полюбоваться на Хрустальный дворец[36], и дядя по его просьбе туда нас отвёз. И в цирк мы с ним тоже сходили.

А незадолго до Рождества дядя сказал:

– Помните, когда я некоторое время назад обедал у вас, вы обещали отобедать у меня, если мне когда-нибудь удастся вас пригласить? Ну вот, мне удалось, и я решил устроить рождественскую вечеринку. Не в само Рождество, потому что его все празднуют дома, а на следующий день. Холодная баранина и рисовый пудинг. Придёте? А? Вот именно.

Мы ответили, что, конечно же, отобедаем у него с удовольствием, если только позволит отец, потому что именно так полагается отвечать. И бедный индеец, то есть я хотел сказать – дядя, тут же заверил нас:

– Несомненно, позволит, потому что, благодарение богу, и сам придёт.

Мы все приготовили дяде рождественские подарки. Девочки собственноручно сшили из обрезков подаренного им шёлка мешочки для носовых платков и расчёски. Я (на паях с Дикки) купил ему ножик с тремя лезвиями. Г. О. – оглушительно громкий свисток.

А Ноэль решил преподнести дяде коробочку из слоновой кости, которую получил в День волшебных подарков от дядиного старого друга. Ноэль, конечно, не сам её покупал, зато считал самой лучшей своей вещью и потому был уверен, что, хоть он и не потратил на подарок собственных денег, дядя не обидится.

Мне кажется, дела у отца пошли лучше. Вероятно, друг дяди уже вложил в отцовское предприятие деньги, и это влило в него жизнь, как кусок хлеба, вовремя поданный голодающему. У нас появились новые костюмы, девочкам сшили платья из индийского шёлка, а на рождественский ужин к дяде мы поехали аж в двух кебах. Один подали для отца с девочками, а другой – для нас, мальчиков.

Где живёт дядя, ни он сам, ни отец нам заранее не объяснили, и мы по этому поводу изнывали от любопытства. Когда наши кебы начали подниматься на гору, ведущую к Блэкхиту, нам показалось, что он поселился в одном из маленьких убогих домишек Гринвича, но кебы, миновав пустошь, въехали сквозь большие ворота на дорогу, по сторонам которой тянулся кустарник, покрытый, словно волшебный лес, белой блестящей изморозью. Вот уж и впрямь рождественская картинка.

Наконец мы остановились прямо перед одним из тех солидных, больших краснокирпичных особняков с несметным количеством окон, глядя на которые даже снаружи чувствуешь, как хорошо и уютно внутри. На ступеньках стоял с важным видом индийский дядя в синем сюртуке и жёлтом жилете из тюленьей кожи, из кармана которого свисала цепочка с брелоками от карманных часов.

– Он, видимо, нанялся сюда дворецким, – предположил Дикки. – Бедный. Всё из-за подорванного состояния…

Ноэль счёл это вполне возможным, так как в подобных домах, по его словам, должно служить не меньше тысячи представительных дворецких.

Дядя спустился по ступенькам, сам открыл дверцу кеба, что, как мне казалось, в обязанности дворецких не входит, и провёл нас внутрь.

Мы оказались в прекрасном холле, устланном медвежьими и тигровыми шкурами.

Ещё там были большие напольные часы, на циферблат которых днём выходило изображение солнца, ночью – луны. Кроме того, о наступлении очередного часа возвещала фигурка Повелителя Времени. «Флинт Эфорт. 1776» – было выгравировано на этих часах.

Мы также увидели лису в стеклянной витрине, не живую, конечно, а чучело. Лиса ела утку, тоже чучело. А над дверьми висели рога оленей и разных других животных.

– Первым делом пройдём ко мне в кабинет и пожелаем друг другу весёлого Рождества, – сказал дядя.

Тут мы и поняли, что он, конечно, совсем не дворецкий, а это собственный его дом, потому что лишь у хозяина дома бывает собственный кабинет.

Здесь ничто не напоминало кабинет отца: почти никаких книг, зато много мечей, ружей, газет, сапог и каких-то не до конца распакованных коробок, из которых торчали разнообразные индийские штучки.

Мы вручили дяде свои подарки, которыми он остался очень доволен, и начал раздавать нам свои. Должно быть, я уже сильно вам надоел перечислением разных даров, но не волнуйтесь: на сей раз дядя нам приготовил одно и то же, а именно часы. Каждому по часам с гравировкой на крышках – наши имена. Все часы были серебряные, кроме тех, которые получил Г. О. Простые. Недорогие. Фирмы «Уотербери». Дядя сказал, что они будут замечательно гармонировать с его ботинками, но я не понял, что под этим подразумевалось[37].

Потом дядя посмотрел на отца, а отец сказал:

– Расскажите им, сэр.

Дядя откашлялся, встал и очень торжественно произнёс:

– Леди и джентльмены! Мы собрались здесь для обсуждения столь важного предмета,